О новомучениках

Сегодняшняя встреча пройдет под знаком новомучеников, - о. Александра Глаголева и других многих страдальцев, которые являются звеном между тем временем, в которое предание церковное было живым, и нашим временем, когда предание церковное требует возрождения. К сожалению, мы об этом часто забываем, думаем, что Церковь – это просто: пришел в храм, перекрестился, поклонился, постоял на службе, и уже возродилась духовность.

Это совсем все не так. И то, что мы в этой аудитории почитали новомучеников, вспоминали о их подвиге, о том, что они оставили в человеческих душах - это то, скажу вам, самое необходимое, что мы должны делать здесь, подражая первенствующей Церкви. Первенствующая Церковь своих мучеников настолько почитала, что жила их кровью. А мы как? Живем ли мы кровью новомучеников? А что это значит? А в древности каждый шаг святого мученика все знали, его свидетельство жизни все знали и не просто знали, а следовали в своей жизни именно этому. Вот это тогда будет возрождение нашей духовности, по-другому не может оно мыслиться, потому что, к сожалению, коммунизм сделал так, что оказалась почти пропасть между той Церковью, которая воспитала нам мучеников, и современным положением, которое дает только слабость нашим душам.

Вот всегда спрашивают: «Будут гонения?», - а я спрашиваю: «А кого гнать?». Гонения бывают только тогда, когда есть настоящие исповедники веры Христовой. Мы с вами только становимся на этот путь, мы даже себе не представляем, что такое исповедник Христов, в чем заключается исповедничество, как оно должно проявляться в нашей жизни.

Вопрос очень существенный для нас. Все христиане призваны быть мучениками, свидетелями (от греческого слова «μαρτιρος» - мученик, в переводе «свидетель»). Потому что в подвиге мученика самое главное не то, что он был мучим мучителями, это не столь важно, а важно то, что он не был преодолен мучителями и показал на «немощь дерзкую», как мы поем в тропаре мученикам, «немощь дерзкую» мучителей. Потому что мучитель, видя жертву, неподдающуюся всем тем мучениям, которые он проводит над жертвой, убивает ее, но жертва остается свидетелем непреодоленности.

Вот к чему мы призваны, мы призваны быть непреодоленными. Но, как мы знаем из нашей жизни, это, к сожалению, на нашем пути нам не удается. И по простой причине: потому что непреодоленность в нашей жизни только желанна. Вопрос очень существенный. Ведь почему мученик был непреодолим? - Потому что правилом его жизни было строжайшее следование Евангелию. Строжайшее, он исполнял каждую йоту.

Теперь мы себя должны спросить, мы исполняем хоть какую-то часть Евангелия? Очень трудно даже найти те предписания Евангелия, которые мы четко исполняем, правда? Разве иногда, пятое через десятое что-то...

Вот, что гонит этот мир – четкое, строжайшее исполнение Евангелия, то есть ту жизнь, которая противостоит этой жизни, - земной, грешной. Поэтому так важно для нас, живущих в 21 веке, свидетельство мучеников 30-х годов 20 века. Почему так важно? Потому что они бы нас могли научить этому строжайшему следованию Евангелию. Вы не думайте, что первенствующая Церковь случайно мучеников почитала, величала. Она в принципе называла себя Церковью мучеников. Вообще, христианская Церковь - это и есть Церковь мучеников.

И вот как важно нам сейчас эту память наших мучеников воскресить в нашей жизни, повторяю, для того, чтобы научиться у них. Потому что без них, к сожалению, Евангелие для нас остается абстракцией. А вот мученики, особенно новомученики, могут научить нас конкретно, что же делать нам в той или иной ситуации. Ведь они наиболее близко жили к нашему времени, ведь они боролись с безбожием, с тем же безбожием, что есть и сегодня.

Вы не думайте, что в то время безбожие имело другое лицо, не такое, как сегодня. Сегодня оно, может, такое, знаете, более прикрытое, является в разнообразных ликах, а тогда оно имело более конкретный вид. Но это всегда одно лицо. Это одно лицо.

Вместе с тем, безбожие в каждую эпоху по-своему проявляется. И вот, то безбожие, которое в 30-е годы было воинствующим, оно еще в наше время практически такое же, хотя и разноликость есть. Потому что как бы свобода, правда, как бы все можно, но, в действительности, ничего и нельзя. Как бы плюралистический мир, да? А в чем этот плюрализм заключается? - В разнообразии безбожия! А христианская Церковь - это всегда Евангелие.

Очень сложный вопрос, настолько сложный, что, вот, ему была посвящена конференция, на которой мы много слышали о проблемах, но вот как решать их – об этом слышно очень мало. Конечно, есть много наработок в разных сферах церковной и духовной деятельности, но какой-то особенной силы в преодолении этого нет.

Как, скажем, это было при равноапостольных Константине Великом, Владимире Великом? Ведь почему они равноапостольные? - Потому что они такую же провели работу, как и апостолы с народами. Сейчас мы практически в такое же время живем, нуждаемся в этих апостолах. И сколько бы мы ни говорили о проблемах, если мы не пойдем путем апостолов, все создаваемое нами будет относительно. И сейчас вот, чем больше мы варимся в этих проблемах, тем больше мы видим, что мы должны найти путь, который поможет нам преодолевать эти проблемы.

И вот новомученики, их стойкость - это самый лучший пример. Возьмем, к примеру, образ о. Александра Глаголева - смиренного, скромного старца-священника. Представьте себе: в то время, когда воинствующий атеизм закрывал храмы, разрушал их на глазах всего народа, и очень быстро… Вы же знаете статистику, знаете, какое это время было и чьими руками это все делалось, как Комитет безбожников был создан и как он из десятков тысяч храмов-общин ничего практически не оставил, около сотни храмов по всему Советскому Союзу, а все остальное было разогнано, разрушено… И вот, представьте себе, в такое время, когда все валится, - стоят новомученики, о. Алексей, о. Георгий Едлинский, и с ними – многие другие! Конечно, они выстояли, а народ трепетал, боялся, они же не боялись.

Вот ведь их образ как нужен нам сейчас, правда? У нас что-то маленькое случилось - уже трепещем, уже руки вверх, все - сдались. Ничего еще нет, вообще ничего. Не правда ли? А представьте себе то время!

Новомученики - это те, кого никаким образом не зацепила эта буря, никаким образом, потому что если бы чуть-чуть зацепила, - многих же зацепила, - не выстояли бы. А те в страшную бурю гонений даже мысли не допустили в головы свои, что это все не изменится, что безбожники религию сметут навсегда. Ведь когда атеизм восторжествовал, что люди думали? – «Все, конец!» Не так ли? Вы не жили в то время, а многие так думали: «Все, конец». А новомученики так никогда не думали. Они знали, что Бог над всем, и поэтому не дрогнули. Поэтому и нас учат сегодня не бояться трудностей, маленьких хотя бы, не бояться. Какие мы православные христиане, если у нас руки опускаются даже перед самыми небольшими испытаниями? Ведь христианин - это тот, кто должен постоянно, постоянно в испытаниях быть непоколебимым, показывать пример. Ведь это наследие безбожников - тени своей бояться, это они боятся всего.

Почему мы боимся? А потому, что нет этой силы воли следовать полностью Евангелию, не согрешить. Понимаете, где проблема? Не согрешить, а если согрешил, - тут же покаяться. А ведь мученики – это такие адаманты, которые не грешили, а если какие-то были шероховатости в их жизни, сразу же исправляли, - иначе буря бы снесла их.

Понимаете, да? А у нас часто грех, не грех, - а какая разница, подумаешь! Смотрите, как сейчас мир смотрит на грех, - как на нормальное явление, - так, они говорят, человек устроен!

Поэтому я очень благодарен Константину Борисовичу за эти встречи, позволившие воскресить память о наших новомучениках. Я повторяю, это не праздный вопрос, вопрос по существу. Если бы мы вот сейчас пошли по примеру древней первенствующей Церкви и начали жить жизнью своих мучеников, вот тогда бы, конечно, наша духовная жизнь стала крепкой. Ведь мученик - он кто? - Тот, кто зажигает, ведь он непреодолим! Знаете, как легко было бы, если бы образы наших новомучеников стояли перед нами и вели нас, и даже более того, обличали бы нас. Знаете, как было в древней Церкви: замучили мученика, сразу мученические акты писали, - что мученик делал, каким образом, о чем его спрашивали, как он отвечал. Вы же читали столько житий древних мучеников! Там – все время диалог мира и мученика, и за этим диалогом - вот это свидетельство, которое часто для нас кажется ну очень далеким, чем-то, бывшим «в то время», даже, может, чем-то сказочным. Конечно, мы часто слушаем, читаем эти жития и только воздыхаем: «ну да, мученик - это чудо, чудесное явление», но не проводим это чудо в свою жизнь. Не замечали? Не обличаем его подвигом свою жизнь. А ведь древняя Церковь только на этом была построена: на духовном подражании мученикам.

А вообще, почему Православная Церковь почитает святых, они ж-то не нуждаются в нашей славе? – Потому что мы нуждаемся в их прославлении! Потому что самое главное почитание святого – подражать его жизни.

Я думаю, что сейчас как раз то время, когда Церковь все больше и больше укрепляется, - конечно, молитвами новомучеников. Но образ этих вечных свидетелей Христовых должен стоять перед нами, должен всякий раз обличать нашу слабость. Ведь со своими слабостями как мы можем свидетельствовать о Христе? Вот еще один вопрос: мы должны быть солью, светом для этого мира. Помните, как Христос говорил: ведь если соль потеряет свою силу, что с ней делают? Ее выбрасывают, правда? А если мы мало чем отличаемся от тех, которые в этом мире живут, то какой мы солью являемся для них? Вот чему нас новомученики учат, и слава Богу, что они у нас есть, и в таком большом количестве. Но горько, когда мы не видим процессов воскрешения этой памяти. Поэтому…

К. Б. Сигов: Слава Богу, есть у нас свидетели о свидетелях. Вот в этой аудитории сидел Николай Николаевич Косицкий, который 20 лет был старостой Макарьевской Церкви, сидел у ног о. Георгия Едлинского – сына мученика. И, мне кажется, что он самое дорогое в своей жизни принес в Церковь – своих детей. Его сын  уже много лет служит в алтаре. И вот это - малое утешение тем скорбям, о которых говорит о. Николай. Конечно, память Николая Николаевича может служить нам всем некоторым утешением, указанием, что и в наши дни возможно войти в ту меру свидетелей, которые знали мучеников, лично знали. О. Георгий был сыном  мученика, духовника всех киевских священников.

О. Николай: Да, я думаю, что наше время очень важное и очень интересное. Знаете, поднимать из развалин что-то очень славно. Когда иудеи возвратились из вавилонского плена и начали отстраивать такой славный бывший Иерусалим, помните, как они взялись, долго это делали, очень трудно им было. Ну и, конечно, былой славы, такого великолепия они достичь не могли, и построили совершенно бедненький храм и город. И плачут: «вот, тогда, при Соломоне… вот тогда было, а сейчас у нас ничего нет». И вот, приходит пророк и говорит: «Да, был славный храм, но он разрушен, а вот вы построили такой слабенький, бедненький храм, но он будет выше, славнее того. Почему? А потому что Сам Мессия, Господь войдет в него». И мы должны тоже строить наш храм и помнить: если Господь в нем будет жить - пусть в самом маленьком (я имею в виду храм не рукотворный, внешний, их тоже надо строить, и много, но храм души, храм наших общин, храм семьи, о чем ап. Павел много говорил, да? - о домашней церкви), - это, конечно, наше задание здесь, в этой жизни.